Фокино-Закрытое Административное Территориальное Образование, ч.1, Год 2012.

Официально Фокино – небольшой городок-ЗАТО (31 тыс. жителей) на заливе Стрелок в 120 километрах от Владивостока. На деле Фокино – россыпь посёлочков на островах и таинственных бухтах, самый крупный из которых Тихоокеанский (для своих – Тихас) с моря вовсе не видать. Зато проходит сквозь него трасса Владивосток-Находка, и старожилы не упомнят, чтобы кого-нибудь тут задержали за незаконный въезд.

Всем,как всегда, моим друзьям, огромный привет!

Сегодня мы с вами поговорим о ЗАТО ” Фокино Приморского Края,где мне тоже у удалось побывать и где служил старший сын моей любимой жены Танюшки Роман.

Это было увлекательное путешествие и оно мне надолго запомнилось.

Я приезжал к Роме на Дальний Восток,а точнее к его части,,но дальше меня не пустили,хотя мне и удалось с ним пообщаться.

Хотя расстояние от Дальнего Востока до Самары очень большое.

Но это уже второй вопрос.

Даже напротив – с подлодками и эсминцами в фокинских бухтах соседствуют прогулочные яхты, с судоремонтными доками и скорбными памятниками флотских катастроф – аквапарки и мини-отели. Про этот странный уголок Приморья, где я заканчивал 3-месячное путешествие по Дальнему Востоку и Сибири я расскажу в двух частях – во второй переправимся на маленький остров Путятин, но для начала осмотрим посёлки и бухты на материке.

Особенность стоящего на длинном полуострове Владивостока – буквально от любых мест в Приморском крае он неприятно далеко. Славянка или Большой Камень за заливами видны с городских набережных, а вот ехать до них – 3-4 часа. Через Амурский залив на тёплый берег Хасана ещё в 2018 году ходили пассажирские катера , но последний из них умер в 2020-м как раз накануне моего приезда. Через Уссурийский залив рейсового движения нет как минимум с советских времён, а может и ещё дольше. Автобусы и электрички в Приморье весьма обильны, вот только первые отвратительны дорогие, зато вторые как бы не дешевле, чем в Подмосковье. Поэтому 2/3 пути до Фокино мы преодолели по рельсам, покинув вагон на станции Смоляниново, от вокзала которой пешеходный виадук приводит прямиком на трассу. Автостоп же на разбитых и узких приморских дорогах всё так же хорош, и раньше любых автобусов нас увёз столь типичный на Дальнем Востоке огромный праворульный джип, ведомый бойкой женщиной. Олиным рассказам об автостопных бросках до Приморья от самой Москвы она, конечно, удивлялась, но и сама оказалась не лыком шита – за свойскостью и кажущейся простотой скрывалась бизнес-леди, прошедшая в жизни трудный и опасный путь. Её первого мужа убили бандиты лет 20 назад, причём в те дни, когда сама она лежала с первенцем в роддоме. Со вторым мужем они последние годы строят отель на одной из фокинских бухт. Планов, и видимо кредитов, на такое дело было громадьё – водительница показывала нам фотографии болот, которые они осушили, и первых, пока совсем не притязательных домиков построенной на том же месте турбазы. Турбаза – решение временное: изначальный проект предполагал звёздочный отель с аквапарком для китайских туристов и на китайские деньги. Но китайские туристы теперь остались в благословенном прошлом, а “хабаровчан” в Южном Приморье и так принимает всякий, кто успел схватить “дальневосточный гектар”. Но как и положено бизнесовому человеку, наша собеседница не унывала, верила в свои силы, ни разу за всю поездку не обвинила в своих бедах москвичей, и даже шёпотом призналась, что она за Путина – а дальневосточники за такое могут и машину сжечь…

1а.

Ехали же мы гораздо дольше, чем хотелось бы – нас угораздило отправиться на взморье тёплым вечером пятницы, чем занимается в это время весь миллионный Владуснах (агломерация Владивосток-Уссурийск-Находка). Словом, на въезде в Фокино мы попали в тяжёлую даже по подмосковным меркам пробку. по которой ползли со скоростью гораздо меньше километра в час. И пока стоим, вполне можно вспомнить историю Фокина, о нелинейности которой напоминает отмеченный совсем другим названием въездной знак:

2а.

У огромного залива Петра Великого, в круговерти течений которого северные воды (и их обитатели) мешаются с тропическими, есть несколько заливов-спутников, как например лежащий на востоке залив Стрелок. От соседей он отличается наличием целого архипелага, который замыкает вынесенный в открытое море остров Аскольд. На него частенько хаживали манзы – китайско-маньчжурские креолы, ещё в дорусские времена бежавшие от законов империи Цин на эту по сути бесхозную землю. Но везли они с Аскольда не гребешка и не трепангов, а золото, водившееся в тамошних ручьях. Конечно же, обосновавшись в 1859 году на Японском море и освоившись на его берегах за несколько лет, царские чиновники и офицеры решили воспрепятствовать такому разграблению обретённых Россией богатств. В одной из бухт в 1867 году возник военный пост, где базировалось несколько паровых шхун, и в том числе “Алеут”, в честь которого называется теперь одна из главных улиц Владивостока . Стычка “Алеута” с очередной партией нелегальных старателей весной 1868 года подожгла Манзовскую войну – китайские восстание по всему Приморью, обернувшееся кровавой резнёй русских поселенцев. Но военный пост на заливе Стрелок был отстроен, а поселенцы только продолжали прибывать – в основном пароходами из далёкой Одессы. Так складывался Зелёный Клин, который теперь слывёт чуть ли не заморской колонией Украины, и среди множества малоросских сёл Закитайщины вряд ли чем-то выделялась заложенная в 1891 году в нескольких километрах от моря Промысловка. К 1958 году она была повышена до ПГТ, но дело в том, что времена сменились. Красный Китай из “братьев навек” превратился в “шовинистов”, и ещё не забывший опасного соседства с довоенной Японией Дальний Восток начал стремительно вооружаться. На заливе Стрелок строились военные базы Тихоокеанского флота, в тылу которых по соседству с Промысловкой был основан в 1963 году посёлок Тихоокеанский . Тривиальное и вместе с тем громоздкое название дальневосточники быстро сократили до Тихас – а через “е” или через “и” его писать уже личное дело каждого. Тихоокеанский появился сразу в статусе ПГТ, а в 1967 году этого статуса лишилась Промысловка, которой оставалась роль предместья – её домики мелькают за деревьями трассы, но совершенно не оседают в памяти. По дороге из Владивостока многоэтажный, полный людьми и машинами, блестящий стёклами торговых центров город буквально выпрыгивает из-за сопки:

2.

Эти торговые центры, где можно съесть отвратный пересушенный “РоялБургер” или затариться продуктами в супермаркете местной сети “Самбери”, здорово контрастируют с грозными статусом ЗАТО. Закрытые административно-территориальные образования – не города-призраки, но города-невидимки, сам факт существованиях которых в советское время приравнивался с государственной тайне. Но если в Заречный пускают только к близким родственникам и по работе, в Новоуральск можно просочиться на какое-нибудь культурное событие, а Байконур или Звёздный Городок немыслимы без дырок в заборах, то Фокино легко проехать насквозь и даже не подумать о его режимности. Собственно, в город-ЗАТО Шкотово-17 берега залива Стрелок были превращены в 1980 году людьми, “из своей маааськвы” явно не представлявшими местную географию. Дорога меж двух главных портов Дальнего Востока так и проходила сквозь границы режимной зоны, а где что базируется – знала каждая попавшая на стол к лесорубам из братской Кореи собака. Сделать из Шкотова-17 настоящее ЗАТО пытались разве что при Андропове, но вскоре подошли Перестройка с Гласностью, а следом и охранять в большинстве здешних бухт стало нечего. В 1994 году Шкотово-17 вернулось на карты как Фокино, и главным секретом его осталось то, в честь кого оно названо: документов на этот счёт нет. Впрочем, как и со многими другими государственными секретами, разгадка вполне умозрительна – адмирал Виталий Фокин командовал Тихоокеанским флотом, и накануне основания Тихаса как раз стал замглавкома всего советского ВМФ. Сам же Тихоокеанский не вернулся на карты – название Фокино относится как к самому городку, так и ко всей территории ЗАТО.

3.

Но хотя статус ЗАТО остался сугубо бумажным, сердце Техаса – по-прежнему Дом Офицеров Флота (1963), гордо стоящий напротив суеты магазинов. Увы, Хрущёв не только с Китаем рассорился, но и архитектурные излишества отменил, поэтому красотой здание не блистает:

4.

А статус его подчёркивает целое ожерелье памятников, расставленных по окрестным скверам. Самый простенький внешне и видимо самый новый посвящён героям Великой Отечественной:

5.

У левого борта ДОФа – весьма оригинальная часовня-памятник 300-летию Российского Флота (1996-2000), в Фокино ставшая символом города и даже попавшая на его постсоветский флаг.

6.

У задней стены ДОФа – какие-то камни и неизменные жернова, которые в приморской почве оставляли с равным успехом что бохайцы и чжурчжэни, что малороссы и молдаване.

7.

Сама же эта инсталляция то ли совсем новая, то ли не наполненная никаким смыслом, кроме чисто декоративного – в интернете я о её происхождении не нашёл ничего.

8.

Угол ДОФа продолжает бывший ресторан тех же лет, у которого заканчивается аллея 50-летия Победы с парой зениток. В её створе – совершенно конструктивистского вида островерхие пятиэтажки, лишь столь же конструктивистского вида логотип на торце одной из которых не даёт ошибиться:

9.

Вдоль обычных пятиэтажек же можно выйти к голове Ильича (1960) у правого борта ДОФа:

10.

И, наискось от фасада – явно главному в этом созвездии памятнику Марие Цукановой (1979). Росшая без отца девушка из сибирского села, в годы Великой Отечественной она то работала санитаркой в эвакогоспитале, то стояла у станка на Иркутском авиазаводе. Но люди ей были явно ближе станков, и в 1942 году Маша пошла служить на Тихоокеанский флот, но раньше, чем была готова к бою – закончилась Великая Отечественная война. Эпилогом к ней, однако, стала война советско-японская, и если на Курилах в сентябре японцы целыми островами сдавались без боя, то в августе в Корее и Маньчжурии дрались со всей самурайской решимостью. Одним из самых тяжёлых боёв той войны стал морской десант в порт Сэйсин (ныне Чхонджин) на побережье Северной Кореи – ошибки при планировании, почти полное отсутствие поддержки с воздуха и обусловленная успехом предыдущих десантов в порты Юки и Расин уверенность в лёгкой победе обернулись тем, что судьба трагических черноморских десантов не повторилась в Сэйсине лишь благодаря успехам сухопутных войск. Ошибки адмиралов легли на плечи 22-летней санитарки – Маша Цуканова вынесла с поля боя 52 раненных десантника, да впридачу автомат, из которого метко отстреливалась, пока сама не потеряла сознание от двух полученных ран. В таком состоянии она и попала в руки к японцам, устроившим над девушкой жестокую расправу без всякой самурайской чести. Обе стороны в боях за Сэйсин потеряли по несколько сотен бойцов, и только в братской могиле на корейском берегу упокоились 352 красноармейца. И хотя подвиг Цукановой стал главным преданием того боя, по сути это памятник не только ей, но и всем участникам Сэйсинского десанта.

11.

Аллею перед фасадом ДОФа, между Лениным и Цукановой, продолжает пешеходная улочка Мищенко, отвечающая в Тихасе за исторический центр:

12.

Здешние малоэтажки явно не предполагали большого количества архитектурных излишеств, а потому куда монументальнее, чем охрущёвленный ДОФ:

13.

Самым красивым зданием Фокина и вовсе остаётся замыкающая пешеходную улицу Старая школа (1956)… причём обратите внимание на даты: официально всё это строилось в новоявленном ПГТ Промысловка, который с открытием ДОФа в 1963 году буквально разродился Тихасом.

14.

Но в основном “малое” Фокино какое-то такое:

15.

И облезлые дома да аляповатые ларьки с шаурмой и свеженабраконьеренными креветками никак не вяжутся со стерильностью “настоящих” ЗАТО:

16.

Из 32 тысяч жителей “большого” Фокина на “малое” Фокино приходится 23 тысячи. Спрятанный за сопками от залива Стрелок, Тихас выпускает в его сторону пару рельсовых (с 1940 года) и веер автомобильных дорог, самая оживлённая из которых – юго-западная. И всего 22 километра с ежечасно курсирующими автобусами отделяют техасские прерии от дунайских плавней – вторым центром этой системы служит посёлок Дунай (7,5 тыс. жителей) на бухте Конюшкова, основанный в 1907 году переселенцами из Молдавии:

17.

Он стоит на полуострове, отделяющем залив Стрелок от Уссурийского залива, за которым можно разглядеть “домашние острова” Владивостока и далёкие сопки Хасана. С другой стороны голубая, что Дунай из того вальса, вода отделяет посёлок от острова Путятин, над которым одиноко высится гора Старцева (352м) в самом центре круглого залива Стрелок. И кадр выше – не последний в этом рассказе из сделанных с её вершины:

18.

Прошлый кадр же снят с высшей точки Дуная, отмеченной невзрачным ДК и затаившимся в кустах мемориалом Победы (1988). Больше, впрочем, Дунай отметился в Гражданской войне – местные активисты во главе с Фёдором Усатым были основой красных партизан в здешних сопках:

19.

Сам посёлок совершенно невзрачен и довольно запущен. На панорамах видна новостройка Георгиевской церкви (2008), но и она стоит изрядно в стороне от длинной улицы Ленина, представляющей собой фактически спуск от ДК до причала:

20.

Куда интереснее, чем с собственных улиц, Дунай смотрится с сопок Путятина:

21.

На карте залив Стрелок – не круг, а скорее солярный знак с протуберанцами бухт, которые и окинем взглядом по часовой стрелке. Рядом с Дунаем раскинулась бухта Разбойник , отмеченная парой объектов один другого чудней:

22.

Слева почти вплотную к кварталам Дуная примыкает 30-й судоремонтный завод – несколько десятков таких предприятий работали по всем советским морям, имея сквозную нумерацию от Калининграда до Чукотки. Пущенная в 1960-м году “тридцатка”, однако, примечательна крупнейшим в России плавучим доком ПД-41. С безвременно утопшим ПД-50 под Мурманском у него паритет по грузоподъёмности (обслуживает суда с водоизмещением до 80 тыс. тонн) и длине (330 метров), а вот в ширину дальдок даже масштабнее – 93 метра против 88. Что характерно, обоих гигантов всемогущий СССР не постеснялся заказать у капиталистов: ПД-50 в 1980 году пришёл в Североморск из Швеции, а ПД-41 был сделан в Японии на токийской верфи “Исикавадзима”, которая в историю Страны Восходящей Солнце вошла строительством первого корабля европейского типа “Асахи-мару” в далёком 1856 году. По соседству – не столь огромный, но зато крытый ПД-38 для ремонта особо секретных судов:

23.

В крупнейшем доке мы застали и крупнейший корабль – это ” Адмирал Лазарев ” (1978-84), тяжёлый атомный ракетный крейсер проекта “Орлан”. С водоизмещение 23 тыс. тонн, размерами 230 на 25 метров, высотой 59 метров и почти безграничной огневой мощью, выходившие со стапелей Балтзавода “Орланы” – самые большие и грозные корабли современности за вычетом авианосцев. И – одни из самых дорогих: СССР успел спустить на воду всего 4 “Орлана” из запланированы 7. Из них лишь один в строю – “Пётр Великий” (при закладке – “Куйбышев”), флагман Северного флота и всего российского ВМФ. В 2023 году после капитальной модернизации под новое оружие вплоть до гиперзвуковых ракет его должен дополнить “Адмирал Нахимов” (экс-“Калинин”), а вот “Кирову” (“Адмирал Ушаков”) и “Фрунзе” (“Адмирал Лазарев”) повезло меньше – над запятой в “утилизировать нельзя модернизировать” адмиралы думали долго, и в конце концов поставили её после первого слова. Реактор из крейсера уже выгружен, оборудование снято, а пустой корпус поставлен на разделку в этот док весной 2021 года.

24.

Объект же с правой стороны залива я узнал сходу, поскольку в 2019 году мне довелось побывать в мурманской Сайда-губе . Это ДальРАО, Дальневосточный центр обращения с радиоактивными отходами, “ядерный колумбарий” Тихоокеанского флота, оборудованный в 2000 году. Гигантские красные бочки – ни что иное, как заизолированные реакторные отсеки подводных лодок, сотнями строившихся в СССР и гнивших в гаванях ранне-постсоветской России.

25.

Схема утилизации проста: из подлодки вырезают реактор с парой соседних отсеков-“поплавков”, поднимают его специальным буксируемым доком, выгружает на базу, а там убирают в защитный корпус, в котором за несколько десятилетий ядерное топливо тихо выгорит до безопасного состояния. Визуально ДальРАО выглядит гораздо меньше СевРАО:

26.

ПД-41 и ДальРАО, как сцилла с харибдой, отмечают вход из широкой бухты Разбойник в узкую бухту Чажма . Это название для Дальнего Востока звучит зловеще, как для Севера “Курск”, а для Урала – Кыштым . Чуть левее плавдоков 30-го судозавода когда-то находился пирс №2, куда атомные подлодки приходили для замены активных зон своих ректоров. 10 августа 1985 года там стояла субмарина К-431 уже довольно архаичного на тот момент 675-проекта (строились в 1960-е годы). И наверное в шутках о пьяном дяде Васе, который чинит реактор ломом, на тот момент и правда была лишь доля шутки: завершив работы, заводчане вдруг обнаружили, что крышка реактора лежит не герметично, причём закрыть её мешает какой-то технический мусор! Но сдать работу в срок начальникам очень хотелось, и вразрез со всякой ТБ было решено быстренько поднять крышку реактора плавкраном, убрать помеху и закрыть обратно. Афишировать внеплановые работы и вводить в бухте особый режим “Атом” начальники тоже не стали, вот только оказались они не единственными раздолбаями Чажмы: когда плавкран начал поднимать крышку, мимо на полной скорости промчался катер-торпедолов, так же внепланово и без предупреждения направлявшийся на рыбалку. На его волне плавкран качнулся и поднял крышку реактора чуть выше, но этого хватило для того, чтобы ядерная реакция вышла из под контроля. Мощный взрыв вспорол корпус лодки и подкинул многотонную крышку на десятки метров, а десятеро офицеров и матросов, работавших внутри корпуса, сгорели заживо в мелкую чёрную пыль. Выброс радиации достиг 90 000 рентген/час – ещё один человек, оказавшийся рядом, погиб от такого воздействия за считанные секунды, а полсотни получили опасные дозы облучения. От судьбы Припяти Шкотово-17 спас лишь небольшой объём реактора да сопки, за которые зацепился радиоактивный шлейф. Чажма превратилась в зону заражения, хотя и не так уж надолго – 99% радиоактивности дал кобальт-60 с периодом полураспада в 6 лет. Останки 11 погибших схоронили бетонной могиле в соседней (с другой стороны от Дуная) бухте Сысоева. Я хотел увидеть эту могилу с памятником наподобие Фокинской часовни (2004), но судя по тому, что о её существовании в Дунае не слышал ни один таксист – она скрыта в глубине воинской части.

27.

Восточнее Разбойника в берег вдаётся на 3,5 километра бухта Абрек – эстуарий реки Когатунь меж хищными абрисами мысов Абрек и Стрелок. Так назывались два клипера, в 1859 году впервые исследовавшие этот берег, да и в принципе едва ли не все морские топонимы Приморья восходят к кораблям и их командам.

28.

За мысом Абрек виден Крым – ныне опустевший посёлок на полпути между Техасом и Дунаем. По легенде, это Хрущёв воскликнул “Здесь как в Крыму!” (да и сам я называл Приморье Тихоокеанским Крымом !), ну а на самом деле вместе с дунайскими молдаванами сюда в 1907 году прибыло и несколько семей из Тавриды. Зато этот Крым во-первых “не украинский, а безлюдный”, а во-вторых однозначно с точки зрения всего международного права НАШ.

29.

Именно на Абреке с 1867 году находилась военная база Стрелок, и как следует из названия – больше на восточном берегу, у одноимённого мыса. Там по сей день печально ржавет большой десантный корабль “Александр Николаев” (1976-82, завод “Янтарь” в Калининграде) – свои лучшие корабли ТОФ держит прямо на набережной Владивостока, хотя флагман “Варяг” приписан именно к Фокино. О том же, что когда-то жизни тут было гораздо больше, напоминает целая цепочка памятников – справа Як-38 и Ка-52 слагают монумент морской авиации, а слева у воды увековечен Алдар Цындежапов, юный срочник из Агинского, 24 сентября 2009 года ценой своей жизни остановивший утечку горящего топлива на эсминце “Быстрый”:

30.

А над бухтой высится бетонный обелиск (1979) – ещё один памятник жертвам командирского разгильдяйства. 13 июня 1978 года во время учебных стрельб на крейсере “Адмирал Сенявин” (1951, систершип крейсера-музея “Кутузов” в Новороссийске) в главном калибре заклинил снаряд. Командир предположил, что это осечка, и велел открыть орудие, но это оказался “затяжной (по сути – отложенный) выстрел”, произошедший как раз когда замки были сняты. Пороховые газы прорвались в помещения орудийной башни и вызвали пожар, и во избежание детонации боекомплекта командир велел затопить погреб. От огня и воды погибло 37 человек, а вот корабль восстановили всего за месяц…

31.

Мыс Стрелок отмечает Безымянную , ибо ничем не примечательна, бухту :

32.

За которой удобные глубокие гавани прерываются длинными пляжами, а владения Тихоокеанского флота – владениями курортного бизнеса:

33.

Безымянный мыс разделяет две Домашлинки (по впадающей в Безымянную бухту реке) – слева Мелкий пляж, справа Глубокий пляж со множеством мини-отелей:

34.

Следующий Опасный мыс с кекуром Акулий Зуб открывает бухту Руднева , среди куроротников более известную по звучному старому (до 1972 года) названию Тинкан . Между турбазами затесалась и пара взаправдашних посёлков – Домашлино (виден на кадре выше слева) и Руднево (на кадре ниже остался за правым краем):

35.

А вот и восточный край залива Стрелок – вдали виднеется белые дома предместий Находки (в первую очередь – Ливадии, не менее куротной, чем её крымский прототип).

36.

Никольский остров прикрывает бухту Павловского , и в ультразум хорошо заметно, что перед ним – не косы, а волноломы. За сопкой видны домики бывшего Павловск а – действовавшей в 1958-94 годах главной базы атомных подводных лодок Приморья (но – второстепенной на ТОФ, где “осиным гнездом” слыл камчатский Вилючинск). В 1977 году здесь начали строить, но так и не успели завершить до распада Союза Объект №6 – подземное укрытие подводных лодок, наподобие того, что в наши дни можно осмотреть в Балаклаве. Музеем Объект №6 пока не стал , но давно превратился в “мекку” дальневосточных сталкеров, проникающих в тоннели по льду:

37.

Издалека же бухта Павловского примечательна памятником в виде бетонной рубки (1983) – жертвам ещё одной трагедии, но – хотя бы не разгильдяйства командиров. 21 августа 1980 года на АПЛ К-122, бороздившей пучины Филиппинского моря, начался пожар в реакторном отсеке. Потушить его не удалось, поэтому ликвидировав опасность радиационной аварии, отсек заблокировали, пока в нём не выгорит всё, а дальше начались долгие дни борьбы за живучесть повреждённой субмарины. Локализация пожара, всплытие с 70-метровой глубины, выживание на поверхности – всё это было обеспечено нестандартными решениями экипажа и самопожертвованием нескольких моряков. Первую помощь К-122 оказал английский сухогруз, а дальше к месту бедствия двинулись военные корабли – как советские, так и вероятного противника. В итоге лодка была взята на буксир учебным судном ТОФ “Меридиан”, а 15 погибших на её борту похоронили на базе.

38.

Дальше видны бухты Открытая и Анна с одноимённым посёлком (300 жит.), уже не входящие в залив Стрелок, а за ним пространство следующего залива Восток между Ливадией и Находкой:

39.

Итак, прошлые полтора десятка кадров были сняты с горы Старцева, что так удачно торчит посреди залива над островом Путятин. Но сперва надо туда как-то переправиться! Дунай завершает Темп – сейчас уже не вполне очевидно, что это название восходит к аббревиаутре Трест Экспорта Морской Продукции: до военных, с 1934 года, хозяевами залива Стрелок были промысловые водолазы.

40.

До горы Старцева отсюда по прямой 4 километра, до причала в посёлке Путятин – 6:

41.

Преодолеть их помогает паром “Путятин”, переделанный из танкодесантной баржи – для Приморья транспорт столь же характерный, как и корейские автобусы с занавесочками. Местные своего парома даже немного побаиваются, но тут они не правы – это на такой посудине “Итурупская четвёрка” не по своей воле 40 дней бороздила открытый Тихий океан .

42.

Ныне “Путятин” курсирует 3-4 раза в день, причём его касса находится на материке, а с острова он возит пассажиров бесплатно. Машины – только по предварительной записи и видимо предоплате в “материковой” кассе. Для островитян проезд стоит 32 рубля, для всех остальных – 132, вот только официально паром может перевозить не более 9 человек, и островитяне тут всегда обладают приоритетом. Иногда, конечно, паромщик берёт больше людей, а ещё реже на этом попадается всяческим надзорам, после чего какое-то время всё соблюдается строго. Сами островитяне к туристам дружелюбны, как к братьям по несчастью, и только в довольно грубой форме требуют не фотографировать паром, если на нём явно много народу.

43.

Ходят здесь и грузовые баржи, так же не брезгующие брать пассажиров. Например, в первых числах сентября несколькими рейсами в день в течение доброй недели на Путятин завозили уголь:

44.

Если же на пароме не хватило мест или он сломался – к вашим услугам катер. Проблема в том, что берут катерники по 2000 рублей за рейс при вместимости от 5 до 10 пассажиров. Которым ещё и надо собраться…

45.

На пароме мы возвращались, а вот катером ехали “туда”, опоздав на вечерний рейс из-за той самой пробки. От раскошеливания спасло то, что на острове проходил Приморский Трезвый сход Академии Вольных Путешествий , куда собирались не мы одни. При этом две местных жительницы с кучей барахла, оказавшиеся в одно время с нами у причала, уже ждали другой катер, а ещё несколько АВПшных людей приехали после нашего отбытия и остались на берегу ночевать.

46.

Но закатное море безумно красиво. Дунай остался за кормой:

47.

По левую руку видны гостиницы Домашлинки и Тинкана:

48.

По правую – путятинский мыс Родионова на выходе из залива Стрелок:

49.

Понемногу в пролив выходит, словно огромный корабль, остров Аскольд и заметные на его фоне Камни Унковского:

50.

Самое узкое место пролива – между мысов Филисова (справа, на материке) и Фелькерзама (слева, на Путятине):

51.

Сам Аскольд высок (352м) и живописен, на карте образуя букву “П” с открывающейся в море бухтой Наездник. Манзы называли его Лефу (“Промысловый”) или Циндао (“Зелёный”), англичане в 1855 указали на своих картах как Терминейшен-Пойнт (“Точка завершения”, то есть край будущего залива Петра Великого), а русские в 1858 – как Маячный, и лишь в 1863 остров получил имя в честь фрегата “Аскольд”. Золотые прииски в 1874 году прибрал к рукам подавшийся в дальневосточные промышленники польский магнат Михаил Янковский (его “замок” я показывал в посёлке Витязь ), так что манзы вновь потянулись сюда уже легально. Но золотые пески оскудели, и Янковский переключился на другой бизнес, впервые начав разводить на шкуры и панты местных пятнистых оленей, а в 1879 и вовсе перебрался на материк. С 1892 года хозяевами острова стали военные, о которых напоминают связанные головокружительной лестницей Старый (1879-81) и Новый (1940) маяки на мысе Елагина да орудия 26-й батареи, вместе с аналогичными пушками на мысе Гамова и грандиозной Ворошиловской батарей на острове Русском охранявшие Владивосток от милитаристов, империалистов и прочих шовинистов. Когда же сами мы подались в капитализм, отсюда и военные ушли – нынешний Аскольд необитаем , а поездка туда на весь день стоит в среднем 15 000 рублей за 10-местную лодку.

52.

До Аскольда я доберусь когда-нибудь в другой раз, пока же впереди – Путятин:

53.

Который, кинув последний взгляд на материк сквозь геральдически раскинувшего крылья баклана, покажу в следующей части…

54.

ДАЛЬНИЙ ВОСТОК-2021
Обзоры и оглавления

Суровое Сибирское Лето . Июнь.
Суровое Сибирское Лето . Август.
Приморье
Фокино. Техас и Дунай.
Фокино. Остров Путятин.
Хабаровский край
О народах Приамурья.
Сикачи-Алян.
“Заря” на Тунгуске.
Хабаровск. Южные окраины.

Метки: “Атомная быль”“Зона заражения”Дальний ВостокЗАТОПриморский крайФокинодорожноепереправысуда и кораблитранспорт

Добавить комментарий

Вы вошли как lexhor. Изменить свой профильВыйти? Обязательные поля помечены *

Коментарий *

© 2023 Мой сайт о лечении методом биорезонансной терапии – WordPress Тема от Kadence WP

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *